Поиски выхода


Это прекрасно получалось у японцев, у китайцев. Получалось и у нас в некоторые периоды истории, скрытые ныне за разными черными завесами (Иван III, Александр III, И. Сталин).


Часть 1. Поиски выхода
Для России проблемы выхода из ловушки глобализации дополняются высоким уровнем монополизации и региональных различий, а также холодным климатом.
Нельзя игнорировать тот очевидный факт, что Россия является наиболее холодной с точки зрения зоны хозяйственной деятельности страной мира. Это обуславливает, в частности, повышенную энерго-, материало- и капиталоемкость производства, повышенную стоимость рабочей силы, а также сравнительно высокие отчисления на социальные нужды и содержание инфраструктуры.
Поэтому Россия может выжить, только решая сложные задачи. Концентрация на простых задачах означает гибель.

За последние 30 лет Россия так и не смогла перейти от задач выживания к задачам развития (см. Приложения). Истекает время, когда еще можно успеть нащупать модель этого перехода.

Надо определить, какая Россия и для чего нужна миру, и найти потребности, которые мы можем удовлетворить лучше других.
Россия не только не может, но и не должна быть глобальной конкурентной или военной угрозой. Лишившись своей технологической пирамиды, она вынуждена встраиваться в мировые кооперационные связи и должна войти жизненно необходимым звеном в технологическую пирамиду развитых стран. Важно подчеркнуть, что это должно быть достаточно сложное звено - просто еще один источник сырья не нужен, так же как не требуется и новый сборочный цех.
Одни говорят, что ценность России для человечества не в богатстве ее недр, теряющем значение по мере развития информационных технологий: залогом конкурентоспособности становится самобытность, а главным фактором рыночной эффективности - культура. Поэтому ценность России все больше заключается в оригинальном взгляде на мир, в нестандартном мироощущении, в интеллекте. С учетом этих возможностей ее место в мировом разделении труда - фабрика мозгов, конвейер по производству самого дефицитного и ценного человеческого сырья: творцов и революционеров, способных к творчеству и генерированию принципиально новых идей. Говорят, что заметная часть этих людей не сможет найти себе применение в России…
Но так как интеллект можно воспроизводить только при высоком уровне образования и, соответственно, благосостояния, мир будет заинтересован в нормализации жизни в России. Возможно.

Другие говорят, что попытки постсоветской интеграции потерпели окончательный крах, что Россия не имеет перспектив глобальной интеграции а, соответственно, и глобальной конкуренции с Западом и Востоком.
Поэтому она должна всячески отстаивать региональную интеграцию в противовес глобальной. Однако, находясь между двумя основными центрами региональной интеграции - зоной евро и формирующейся в Юго-Восточной Азии зоной юаня - Россия неминуемо будет разорвана этими центрами, если не сможет стать мостом между ними.

Третьи говорят, что лишь массированное привлечение инвестиций, как отечественных, так и иностранных, - единственный инструмент необходимой для России модернизации экономики. При этом оно окажется ключевым средством решения второй важнейшей проблемы современного российского государства - сохранения территориальной целостности страны. Причем при нынешнем состоянии России единственной гарантией для инвестора является контроль за связанными с его работой аспектами деятельности самого государства.

Он может быть действенным только в случае его экономического характера, когда инвесторы будут влиять на глубинные экономические процессы.
Таким образом, к настоящему времени затянувшийся российский кризис повысил порог минимального размера инвестиционных проектов до уровня, когда они должны быть не просто крупными, но глобальными, далеко выходящими за пределы национальной экономики России и обеспечивающими ее встраивание в мировую экономику.
Это означает передачу под опосредованный, но, тем не менее, вполне реальный контроль стратегического инвестора не просто отдельного проекта или даже отдельных пространств, как это имеет место, например, при СРП, но ключевых элементов всей российской экономики в целом.



Чтобы быть по-настоящему надежной и перспективной, такая привязка должна иметь обоюдный характер, то есть жестко и однозначно обеспечивать зависимость благополучия инвестора от благополучия России. Это условие сразу и окончательно исключает из рассматриваемого перечня проектов американские идеи международного освоения Сибири, Дальнего Востока или Арктики.

Если же этот проект по тем или иным причинам не удастся начать, России останется единственный путь избежать распада - попытаться преодолеть необратимое в обычных условиях отставание России от остального мира за счет исключительных мер, последствия которых являются принципиально непредсказуемыми.

Речь идет о глобальном торможении мирового технологического прогресса при помощи разрушения (неизбежно временного, так как все усилия развитых стран, конечно же, будут немедленно сосредоточены на восстановлении столь важного элемента мировой инфраструктуры) основной среды этого прогресса - мирового кибернетического пространства, сегодня ассоциирующегося, прежде всего с Интернетом.
В самом деле: если Россия не может догнать лидеров мирового технологического прогресса из-за низких темпов своего собственного развития, она, в принципе, может выиграть время, необходимое ей для сокращения разрыва, за счет значительного замедления или даже временной остановки развития лидеров.

Сегодня сама принципиальная технологическая возможность такого замедления вызывает серьезные сомнения, и, как минимум, нуждается в доказательствах.
Тем не менее, представляется возможным, а в определенной степени даже полезным, вплотную приступить к разработке систем и принципов, позволяющих в случае необходимости обеспечить быстрое засорение мутирующими, малозаметными, долгоживущими и устойчивыми к внешним воздействиям компьютерными вирусами мирового кибернетического пространства до уровня, исключающего его регулярное использование на значительные промежутки времени.
Разработка таких систем создаст принципиально новый тип оружия стратегического сдерживания, позволяющего его обладателям выйти за пределы доктрины гарантированного взаимного уничтожения и вернуться к доктрине гарантированного безнаказанного уничтожения, существовавшей в аналитических кругах США в 1946-49 годах. Ведь его применение будет означать относительно кратковременное уничтожение экономического и военного потенциала наиболее развитых стран при сохранении в практически полной неприкосновенности потенциалов всех остальных, не зависящих непосредственно от состояния мировых компьютерных и коммуникационных систем.
Кроме того, нельзя забывать, что современное поколение наших сограждан прошло через испытания, прежде всего психологические и моральные, которые и не снились собаке Павлова. Вызванные затянувшимся реформаторским шоком изменения действительно необратимы, а глубину и характер их нам еще только предстоит осознать.
Несмотря на усталость от кризисов, страх перед ними в современной России практически отсутствует и потому не может служить обоснованием каких-либо общественно значимых действий. Скорее, таким обоснованием может служить страх перед отсутствием либо прекращением кризисов.
Почему же мы настойчиво ищем альтернативы закрывающим технологиям и компьютерному оружию? Почему не хотим новых великих потрясений?
С закрывающими технологиями просто: основные выгоды от краха индустриальных держав достанутся не нам, а постиндустриальным США. С данной точки зрения СССР упустил момент, когда широкомасштабное вбрасывание закрывающих технологий могло полностью дезорганизовать развитие тогда еще индустриальных США; справедливости ради отметим, что это был именно момент, краткий исторический миг, ибо большинство закрывающих технологий по своему уровню соответствует как раз периоду широкого распространения информационных технологий.
Таким образом, вбросив в мировой оборот закрывающие технологии, Россия получит лишь небольшую часть связанных с этим выгод. А вот негативных последствий мы, если не предпримем превентивные меры, можем хлебнуть полной чашей, так как общее схлопывание мировых рынков будет весьма болезненным для нашей экспортно-ориентированной экономики.
Поэтому применение закрывающих технологий, хотя и является выходом из исторического тупика, в который загнало Россию ее недееспособное руководство, но выход этот не является привлекательным. Почему же мы не выбираем компьютерную войну?
Прежде всего, потому, что не знаем, возможно ли создание таких технологий в принципе. К тому же, технологическая возможность еще далеко не означает способность осуществления подобных проектов в России. Последнее уточнение связано с тем, что человеческая психика в принципе не позволяет личности сознательно разрабатывать механизмы уничтожения своей собственной среды обитания.

Программисты, воспринимающие Интернет именно как свою среду обитания, в принципе неспособны на разработку программ, направленных на его уничтожение.



Содержание  Назад  Вперед