Глава 1   Глава 2

Преданность и самопознание 4


А тут сразу же после пустячного первого разговора и после первого же ничего не значащего «да» их вдруг погружают в саму материю, в самую жизнь полководца, готовящего свои полки. Причем это делает на их глазах учитель, но при этом сама дис­циплина такова, что они обязаны проживать это все каждый миг, отвечая за все свои поступки и мысли как полководцы. Да, да, неся полную ответственность за все свои поступки, и самое глав­ное, за своих людей, за то, что с ними случится, если ты дал слабину и не повел себя полководцем, не подготовил победу своим людям.

Конечно, все, что было — лишь учеба, лишь игра или психо­логический тренинг, но наше мышление тут же выявляется и показывает себя, как если бы это было в настоящей битве. И это значит, что в битве оно поведет себя так же!

Заключив со мной договор на изучение пути полководца, не только американцы, но и очень многие наши слушатели на са­мом деле его не приняли. Они сказали мне «да», но тут же отме­нили его, скрыв это от меня и, самое главное, от себя.

Вот это, как принятые договора отменяются незаметно для самого себя, нужно увидеть и нужно показать в учебе, когда Ру­ководитель готовит людей для предприятия.

Мы не в состоянии хранить договора с собой не потому, что мы плохи, а потому что такова сама «операционная среда» на­шего мышления. Мы принимаем решение согласиться на какой-то договор, но тут же его незаметно отменяем, поскольку пере­скочили в другую часть мышления или были в нее переведены легким, почти невидимым изменением в окружающем мире, в способе воздействия на нас.

Я приводил выше прибаутку о нашей неспособности хранить собственные решения. Приведу еще одну из Афанасьева:

«Куда, миленький, снаряжаешься?»— «Не скажу».— «Скажи, мой дорогой, куда снаряжаешься?»— «В город на ярманку».— «Ми-

ленький, возьми меня с собой».— «Не возьму».— «Возьми, мой доро­гой, меня с собой». — «Садись на самый краешек». — «Что у тебя, миленький, в возу?»— «Не скажу».— «Что, мой дорогой, в возу?»— «Яблоки». — «Дай мне, миленький, яблочко». — «Не дам». — «Дай, дорогой, яблочко».— «Возьми одно».— «Где мы, миленький, ночуем с тобой?»— «Не скажу».— «Скажи, мой дорогой, где ночуем с то­бой?»— «В большой деревне, у попа в пелевне».

Когда американцы пришли на следующий день на работы, они, как мне кажется, уже забыли о том, что пришли учиться Науке полководца, и просто изучали Любки. То есть изучали осо­бый вид боя, а не Науку полководца. Очевидно, в глубине души они смутно помнили о том, что Наука полководца будет изу­чаться на семинаре, но когда-то. А пока мы изучаем бой на Любки.

Соответственно, как я сейчас вижу, все мои действия рас­сматривались сквозь изучение боя, а не сквозь изучение полко-водчества. И я не смог это объяснить. Можно сказать, что я про­играл ту битву за становление Науки полководца, хотя и очень старался. Но это неверно. Битва бывает проиграна только тогда, когда ты принял поражение. Я проиграл ее, если бы был Бой­цом. Я не смог сразу объяснить, что я делаю и что происходит.

Но я полководец. По крайней мере, я изучаю этот путь и иду им. Поэтому я отступил и продолжаю ту незавершенную, не до­веденную до победы битву и буду ее продолжать снова и снова, пока не погибну или не одержу победу.





- Начало -  - Назад -  - Вперед -