Глава 1   Глава 2

Описание мира на языке счетов 5


 

Но описанные мною явления магичны и с этнологической точки зрения, хотя на это мало кто из антропологов и обращал внимание. Общественно-психологический механизм, который я обозначаю словом Правила, на самом деле чрезвычайно близок тому, что знаменитый французский антрополог К. Леви-Стросс описал в своей «Структурной антропологии», в главе «Колдун и его магия»:

«Сила воздействия некоторых магических обрядов не вызы­вает сомнений. Но, очевидно, действенность магии требует веры в нее, предстающей в трех видах, дополнительных по отноше­нию друг к другу. Прежде всего, существует вера колдуна в дей­ственность своих приемов, затем вера больного, которого кол­дун лечит, или жертвы, им преследуемой, в могущество колдуна и, наконец, доверие общества и его требования, создающие не­что подобное постоянно действующему гравитационному полю, внутри которого складываются взаимоотношения колдуна и тех, кого он околдовывает».39

Вот только вместо веры в данном случае мы имеем некие договора, переплетающие и перевязывающие все общество. По сути, они ничем от «веры», описанной Леви-Строссом, не от­личаются. Их с нами никто не заключал. Условно говоря, мы родились, а в обществе уже существовали эти договора, которые мы вынуждены были «добровольно» принять, чтобы выжить. То же самое происходит и с человеком первобытного общества: он рождается, и общество ему навязывает «веру» или обычаи, кото­рые предписывают определенное поведение. И то, и другое — куль­тура. Именно она — носитель этого вида магии.

Каким-то образом культура связывает общество своего рода жилами, по которым течет сила, могущая как давать человеку жизнь, так и отнимать ее.

Сама по себе постановка вопроса о подобных связях человека и общества впервые, пожалуй, была сделана основателем фран­цузской социологической школы Эмилем Дюркгеймом в главе «Анемичное самоубийство» его классического труда, посвящен­ного самоубийству40. Первое же по-настоящему серьезное иссле­дование этнографических материалов, связанных с магией, сде­лал Мосс в работе, посвященной внушенной смерти, где он прямо берет за исходное «существование в человеке прямой свя­зи между физическим, психологическим и моральным, то есть социальным».

Приведу описание подобных явлений, сделанное Моссом. «Категория фактов, которые я хочу представить, с нашей точки зрения и для нашего доказательства поразительна <...>. Это случаи смерти, наступающей внезапно и просто у многих индивидов лишь потому, что они знают или верят (что то же самое), что скоро умрут. <...>

Мы же рассмотрим только те случаи, когда умирающий субъект не считает себя больным или не знает, что болен, а просто уверен, что по определенным причинам коллективного характера находится в состоянии, близком к смерти. Это состоя­ние, как правило, совпадает с разрывом связей (вследствие либо магии, либо греха) со священными силами и вещами, присутствие которых обычно поддерживает индивида. Сознание в этом! случае полностью охвачено мыслями и чувствами исключительно коллективного происхождения, не отражающими никаких физических нарушений. Анализ не обнаруживает никакого эле­мента воли, выбора, даже произвольного создания представле­ний у жертвы или же умственного расстройства индивида вне соб­ственно коллективного внушения. Этот индивид верит в то, что он околдован, или в свою вину и умирает по этой причине».

Этнография действительно приводит огромное число свиде­тельств о том, что человек вдруг узнает, что он околдован на смерть. Тогда он ложится и умирает, и никакая медицина его спасти не может. Разве что его расколдуют.





- Начало -  - Назад -  - Вперед -