d9e5a92d

к способности мыслить. Тот же


Большой помехой в понимании природы явления «расшире­ния сознания» служит отношение к сознанию как к способности мыслить. Тот же наркотический и психоделический опыт показывают, что у сознания гораздо более материальная природа, чем мышление. Иначе говоря, если мы будем исходить из того, что сознание есть тонкоматериальная среда, содержащая в себе мышление, а точнее, из которой наш ум делает образы мышле­ния, то станет понятно, что на сознание можно оказать воздей­ствие как через мышление или образы, так и через его матери­альную основу. Скажем, химическим путем.

Соответственно, кого нам тогда отнести к жречеству, как не тех, кто в своих храмах способствует расширению сознания сво­ей паствы?! И тогда мы вынуждены будем отнести сюда всех, дающих зрелищ и хлеба, точнее, вина! Хотя я подозреваю, что многие виды пищи, лежащие за чертой необходимого для выжи­вания, как, к примеру, сладости и деликатесы, служат исклю­чительно расширению сознания, а не утолению голода.

Жизнь большинства людей после того, как они обеспечили себе минимальное выживание, целиком посвящена расширению сознания. И не в смысле создания дополнительных иллюзий или пространств сознания, расширяющих наш мир за счет вообра­жения, а прямо в виде безграничного потребления этих искусст­венных пространств — в виде чтения, слушания, смотрения.

Что же касается пьянства — только предвзято отрицательное отношение к нему правящей нравственности мешает рассмот­реть лежащую в его основе механику, без которой оно никогда не уйдет из общества. Кстати, с психологической точки зрения, именно наличие в обществе жесткой и воинственной правящей нравственности определяет возрастающее пьянство.

Объясню. Любая правящая нравственность предполагает на­личие правил поведения и запретов. И чем сильнее обществен­ная нравственность, тем больше запретов, и тем больше сдер­жанность и стесненность членов общества, то есть сжатость их сознания. Обычно русский пьяница, а я подозреваю, что это оди­наково для всех народов мира, жалеет после пьянки, что набол­тал лишнего. Иначе говоря, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Вино снижает сдержанность. Вино снимает запреты.

Винный дух — спирт или спиритус — химическое вещество, которое каким-то образом вступает во взаимодействие с матери­альной частью сознания, расширяет ее и тем меняет само уст­ройство мышления. То, что имело ценность в трезвом бытовом мире, в мире больших образов расширенного сознания цены не имеет. И мы видим бесконечные очереди желающих причастить­ся у небольших часовен для бедноты — уличных киосков, торгу­ющих водкой, и не меньшие в залах храмов — дорогих винно-водочных магазинов.

Можно уверенно сказать, что большая часть населения стра­ны зажимает себя, заставляя работать или служить обществу, только затем, чтобы получить средства (читай: право) сходить к причастию и побыть хоть немного в иных мирах.

Этому стоило бы посвятить особую работу. Пока же ограни­чусь тем, что скажу: можно отмахиваться от магических и мисти­ческих составляющих нашего мира. Можно говорить: я человек конкретный и ваших тонкостей не понимаю! Ничего, кроме мышления ненависти за этим не будет. Почему «конкретные» люди живут в ненависти, подумайте сами. Я же скажу лишь то, что как бы они ни отгораживались от всего этого завравшегося, заобманывавшего их с самого детства своими сказками мира мечта­телей, сузить свой мирок до жестко управляемой машины по производству дел или денег не удается и им. Они в постоянных «пролетах», они постоянно шипят и брызгают слюной на тех, кто к ним суется и все разваливает. Вот ты, конкретный человек, запустил дело, обо всем договорился, а эти скоты пропили обо­рудование или не вышли на работу! Или... или... или...

Как ни крутись, как ни отмахивайся от магии, но учитывать пьянство рабочих или начальников придется, а раз придется учи­тывать это, то не мешает знать и его причину. Может быть, тогда

удастся с этим как-то бороться.





Содержание  Назад  Вперед






Расти, мое дерево, процветай, побольше плодов нам давай. Мыши не тронут, червь обойдёт, мои деньги дадут росток. Так тому и быть, и слово мое крепко, как бел-горюч камень.