Если есть сущность, значит, будет и существование. При этом не надо забывать, что здесь речь идёт о существовании вещей, а не об их бытии. То, что я имею место быть в этом мире, как единичный представитель рода человеческого, это было установлено ещё на этапе обнаружения бытия.
Здесь же - в учении о сущности -речь уже идёт о моём существовании как члена общества. То, что я живу, допустим, работая учителем, имеет своим основанием то, что общество производит знания о мире и передаёт их своим подрастающим поколениям. Следовательно, основанием моего существования в качестве учителя является сущность общества как тотальности, которой
я принадлежу.
Ф.М. Достоевский в романе "Преступление и наказание", характеризуя постояльцев дома, в котором квартировал Раскольников, пишет: "Дом заселён был всякими промышленниками - портными, слесарями, кухарками, разными немцами, девицами, живущими от себя, мелким чиновничеством и проч.". Конечно, "живущие от себя" - это крайнее проявление скудости задатков.
Но само выражение живущими от чего-то, от какого-то определённого дела или промысла, весьма удачно передаёт смысл логического определения существования, основанием которого является некоторая сущность.
§ 122а. Но здесь нам придётся несколько отвлечься, поскольку вот из этого места логики Гегеля марксистская философия извлекла ещё один "закон диалектики" - закон единства и борьбы противоположностей. В логике определение противоположности представляет собой простой переход от определений тождества и различия к определению основания.
В марксистской философии к единству противоположностей добавили положение об их борьбе и в такой формулировке представили его в качестве основного закона диалектики - учения об универсальных законах развития природы, общества и мышления.
В том, что противоположности едины в своём различии, сомневаться не приходится, но вот та мысль, что противоположности непременно борются друг с другом, причём борются не на жизнь, а на смерть, больше похожа на запальчивость, свойственную юношеской ступени сознания. Войдя в сферу рефлективных определений существования, рассудок полагает, что это окончательная точка зрения на природу вещей. То, что впереди его ждёт единство моментов понятия, об этом рассудочное сознание ещё не знает.
Ну а коль скоро противоречия уже налицо, то рассудочное мышление, исходя из них, спешит делать экстравагантные и экстремистские выводы. Поэтому к положению о единстве и борьбе противоположностей в марксистской философии было сделано ещё одно добавление - о существовании антагонистических противоречий.
Само по себе определение антагонистические вовсе не требует снятия отношения противоположности, а, наоборот, необходимо предполагает его. Так, например, в анатомии сгибающие и разгибающие мышцы называют антагонистическими. Если противоположности мыслят в качестве непримиримо-антагонистических, то такое единство не может устойчиво существовать. Оно должно либо нейтрализоваться, либо противоположности должны сделаться уживчивыми и терпимыми в отношении друг друга.
Следовательно, их борьба, если здесь вообще уместно говорить о борьбе, должна направляться не на разрушение их единства, а на его сохранение и укрепление. Так оно, собственно, и бывает.
Например, мужская и женская натуры составляют единство противоположностей. Но какой смысл можно вкладывать в понятие борьбы между ними? - Тот, что не все супружеские пары легко уживаются друг с другом? Но разве в однополых коллективах не возникает проблем с психологической совместимостью?
Судя по тому, что показывает практика орбитальных экспедиций, состоящих, как правило, из одних мужчин, самая трудная там проблема - совместимость членов экипажа. Видимо, следует признать, что дело обстоит как раз наоборот: именно противоположность мужской и женской натуры позволяет им относительно легко уживаться друг с другом.
В марксистской философии в качестве примера такого антагонизма указывают на противоположность между наёмными рабочими и владельцами предприятия. Но, опять-таки, владельцы предприятий и рабочие в одинаковой степени заинтересованы в благополучии своего предприятия. И если в определённые моменты возникает необходимость пойти на некоторые самоограничения, как со стороны владельцев, так и со стороны рабочих предприятия, то делается это ради их взаимного благополучия.
Ну а если отойти от теории и обратиться напрямую к практике, то мы видим, что так называемые антагонистические противоречия между трудом и капиталом оказались вполне диалектичными и жизнестойкими.
Конечно, история развития человеческого общества вообще и её возрастные рубежи - социальные революции в частности, требуют для своего разумного постижения создания теоретических конструкций, но весь вопрос в том, как их создавать? Так вот, с позиций ответа на этот вопрос по поводу разработанных и эксплуатируемых в марксистской философии указанных законов следует сказать следующее.
1) . Все эти законы взяты из логики Гегеля, где они были вырваны из сопровождающего их контекста и представлены в качестве самостоятельных законов развития объективного мира. В ходе этого произошло внешне не очень заметное, но весьма существенное по содержанию, изменение их смысла. Правило, согласно которому изменение специфического количества приводит нас в итоге к определению специфической меры, стало законом перехода количества в качество и обратно. Противоположность рефлективных определений сущности была названа законом единства и борьбы противоположностей.
Что же касается закона отрицания отрицания, то, как мы уже говорили, кроме своей вычурной формулировки, он больше ничего в себе не содержит.
2) . Но самое главное заключается в том, что, создав эти три закона, марксистская философия в результате пошла не дальше вперёд, а дальше назад. Она вновь скатилась на докритический уровень, на позиции прежней метафизики. Выявленная Кантом противоположность мышления самому себе была предана забвенью, а все рассуждения вновь стали строиться на манер древних философов: как что видится, так оно и мыслится. Излюбленные марксистской философией предметы мысли: природа, общество и мышление берутся ею из представления. Затем к ним приписываются три выше названных закона.
А дальше в ход идут апологетика, продуктивная сила воображения и идеологические установки.
3) . Величайшее достижение человеческого разума - противопоставление арсенала
определений мышления самому мышлению, благодаря чему Гегель создал логику и всю философскую энциклопедию, - осталось невостребованным. Генетическая связь
марксистской философии с философией Гегеля существует поэтому лишь только на словах, но не на деле.
Существование
§ 123. Существование обнаруживает себя в виде множества существующих предметов, которые обосновывают своё присутствие в этом мире друг через друга. Существование, следовательно, это бесконечный ряд взаимосвязи обоснований и обосновываемых.
Существование одной вещи обосновывает собой существование другой вещи и т.д.
Моментами существования являются: а) наличие самой вещи и б) наличие другой вещи, которая обосновывает собой существование первой вещи. Например, смысл существования учителей состоит в том, чтобы обучать учеников, поэтому существование самих учителей предполагает существование учеников. Существование учеников, в свою очередь, обосновывает существование учителей, а также - существование учебников, тетрадей, школ и т.д.
Существование учебников, со своей стороны, обосновывает существование бумагоделательных комбинатов, типографий и т.д. и т.п.
§ 124. Существование предмета обосновывается не только со стороны его многообразной связи с другими существующими предметами, но и со стороны наличия у него собственного основания своего существования. Чтобы существовать, вещь должна не просто быть в наличии, но и должна быть способной к существованию в качестве самой себя. В единстве своего собственного основания и обоснования его существования со стороны окружающих его предметов, существующее есть вещь.
То, что до этого мы необоснованно называли как вещь, теперь получает своё законное определение.
Это весьма важный пункт логики Гегеля, который требует дополнительного разъяснения. Чтобы вещь могла существовать на собственной основе, она должна созреть и достичь развитого состояния. Семя, эмбрион, неразвитое состояние вещи не раскрывают всех её потенциальных возможностей, хотя уже содержат их в себе. Поэтому такие состояния вещи можно с полным правом характеризовать как вещь в себе. "Когда мы останавливаемся только на "в себе" предметов, мы понимаем их не в их истине, а в односторонней форме голой абстракции.
Так, например, человек в себе есть ребёнок, задача которого состоит не в том, чтобы оставаться в этом абстрактном и неразвитом "в себе", а в том, чтобы стать также и для себя тем, что он пока есть лишь в себе, а именно свободным и разумным существом. И точно так же государство "в себе" есть ещё неразвитое патриархальное государство, в котором содержащиеся в понятии государства различные политические функции ещё не конституировались соответственно своему понятию. В том же смысле можно также рассматривать росток как растение в себе. Эти примеры должны показать нам, что очень заблуждаются те, которые думают, что "в себе" вещей или вещь в себе есть вообще нечто недоступное нашему познанию.
Все вещи суть сначала в себе, но на этом дело не останавливается".
Из приведённой цитаты следует, что развитие, трактуемое в данном случае как вызревание, это существеннейший признак вещей. Все вещи развиваются, в том смысле, что переходят из состояния в себе в состояние для себя. И только достигнув такого развитого состояния, состояния для себя, вещь становится способной к существованию на собственной основе.
Следовательно, познавать сущность вещи следует, основываясь на изучении не любого её состояния из числа тех, которые можно обнаружить в истории её развития или в мере её наличного бытия, а на изучении самого развитого состояния вещи, которое она неминуемо обретёт в процессе своего развития. Здесь уместно вспомнить сказку Ганса Христиана Андерсена о гадком утёнке. Обидного названия "гадкий" птенец удостоился именно потому, что, глядя на него, никто не мог определить, кто же он такой на самом деле, и потому все принимали его за нестандартного детёныша утки до тех пор, пока он не сформировался во взрослую особь, которая оказалась прекрасным лебедем.
Здесь же, видимо, следует искать ответ на вопрос: как из девушек-ангелов получаются отнюдь не ангельские жёны?
Следовательно, существование вещи обосновано не только со стороны существования других вещей, но и со стороны самой вещи, достигшей в своём развитии зрелого, дееспособного состояния.
Вещь
§ 125. Вещь, как единство своего собственного основания и своего внешнего обоснования, обнаруживает своё особенное отличие от других вещей, благодаря чему она представляет собой индивидуальность.
Как некоторая особенность, она содержит различия в себе самой, что даёт нам определение свойств вещи. Вещь, следовательно, обладает свойствами по отношению к другим вещам. Именно посредством своих свойств вещь является нам в своём своеобразии.
Качество и свойство не одно и то же. Нечто перестаёт быть тем, что оно есть, когда оно теряет своё качество. Вещь же может потерять какое-то своё свойство, но не перестать из-за этого быть тем, что она есть. Например, глухонемой человек суть человек.
Утюг, у которого не работает парообразователь, всё же не перестаёт от этого быть утюгом.
§ 126. Слияние свойств вещи до их полной неразличимости даёт нам определение материи. Удельный вес, упругость, звучность, теплоёмкость, цвет, вкус, запах - свойства, которыми обладают все вещи, - при своём полном слиянии свидетельствуют нам лишь о том, что вещь материальна.
§ 127. Материя - это существующая налично вещность, как устойчивость вещей. Мы, следовательно, имеем лишь одну материю вообще, которая, будучи лишённой всех своих особенных определений (свойств), становится тем, что по выражению Канта называется вещью в себе.
Но вещь в себе совершенно абстрактна, материя же существует для другого, для формы.
§ 128. Если слияние различных свойств вещи даёт нам определение материи, то обратное действие - восприятие вещи в целокупности её различных свойств, даёт нам определение формы вещи. Только абстрагирующий рассудок фиксирует материю в её изолированности от формы.
На деле же материя, безусловно, носит принцип формы в самой себе.
§ 129. Вещь, таким образом, распадается на материю и на форму, где каждое определение представляет собой всю вещь целиком: материя - через отрицание её свойств, форма - через их утверждение. Поэтому материя и форма в себе суть одно и то же: не бывает материи без формы и не бывает формы без материи.
§ 130. Но как единство материи и формы, вещь содержит в себе противоречие, заключающееся в том, что со стороны своего положительного отношения с собой она является формой, в которой материя низведена на степень её индивидуальных свойств, а со стороны своего отрицательного отношения с собой она является рядовым сгустком материи, в котором растворены все её свойства. Поэтому вещь сколь самостоятельна в своём существовании в качестве данной вещи, столь и не самостоятельна, поскольку обнаруживает себя лишь как фрагмент материи как таковой.
Противоречие, следовательно, состоит в том, что материя едина для всех вещей вообще, но форма у каждой вещи своя. Вот это материальное единство мира и своеобразие индивидуальных форм вещей позволяет нам определять каждую конкретную вещь как явление. "Это что за явление", - говорим мы, делая ударение на последнем слове, увидев что-то непривычное, но явно состоящее "из того же теста", что и всё остальное наше окружение.
§ 131. Существование, положенное в противоположности тотальности материи и индивидуальности формы конкретной вещи, есть явление. Явление не следует смешивать с голой видимостью: видимость присуща наличному бытию, явление - существованию.
Например, если на одной клумбе растут одновременно разные цветы: пионы, ирисы, тюльпаны, петуния и другие, то все они представляют собой одну-единственную материю как таковую, но форма каждого из них отлична от других, что и делает каждый цветок явлением. Так и весь мир являющихся нам вещей подобен такой клумбе. Каждая вещь, рассматриваемая в своей индивидуальности, имеет какую-либо форму.
Но все вещи уходят своими корнями в одну-единственную материю как таковую, которую они собой и представляют.
У эскимосов и других северных народов, где снег лежит почти круглый год, нет общего понятия снег, а есть только определения его конкретных разновидностей: падающий, летящий, лежащий, крупяной, мокрый и т.д. Так и понятие материи. Оно представляет собой некоторую абстракцию, конкретное проявления которой осуществляется посредством различных форм вещей.
Мир явлений
§ 132. Тотальность существующих вещей, положенных в своих индивидуальных формах, образует мир явлений. То, что в первых параграфах учения о сущности мы определяли как множество существующих вещей, теперь предстаёт в определении мира явлений.
В мире явлений вещь обнаруживает себя как со стороны своего собственного основания (своей природы), так и со стороны своих многообразных связей с другими вещами. Соответственно и форма вещи определяется с двух сторон: а) её внутренним законом и б) внешними условиями существования вещи. В силу этого обстоятельства форма вещи сколь устойчива в себе, столь и изменчива.
Подчиняя себя окружающему миру, она сохраняет свою устойчивость, а сохраняя себя, она подчиняет себе окружающий мир, отдавая себя тотальности мира явлений.
Содержание и форма
§ 133. Устойчивость формы вещи сохраняется тем, что она (форма) неотделима от содержания вещи и переходит в него. - Вот один из немногих параграфов логики Гегеля, который мы можем привести в его собственном изложении. - "Отношение явления с собой, таким образом, вполне определённо имеет форму в самом себе, и так как оно обладает ею в этой тождественности, то оно обладает ею как существенной устойчивостью. Таким образом, форма есть содержание, а в своей развитой определённости она есть закон явлений.
В форму же, поскольку она не рефлектирована в самоё себя, входит отрицательный момент явления, несамостоятельное и изменчивое, -она есть равнодушная, внешняя форма.
При рассмотрении противоположности между формой и содержанием существенно важно не упускать из виду, что содержание не бесформенно, а форма в одно и то же время и содержится в самом содержании, и представляет собой нечто внешнее ему. Мы здесь имеем удвоение формы: во-первых, она как рефлектированная в самоё себя есть содержание; во-вторых, она как не рефлектированная в самоё себя есть внешнее, безразличное для содержания существование. В себе здесь дано абсолютное отношение между формой и содержанием, а именно: переход их друг в друга, так, что содержание есть не что иное, как переход формы в содержание, а форма - переход содержания в
форму".
Форма и содержание вещи составляют её закон. Но форма вещи двояка: есть внешняя форма вещи - её облик и внешний вид. И есть внутренняя, содержательная форма вещи - её внутреннее строение.
Внешняя форма вещи равнодушна к содержанию, тогда как внутренняя форма, наоборот, неотделима от содержания и переходит в него. Переходит потому, что строение вещи деятельно и сама вещь есть нечто деятельное.
Содержание также не следует рассматривать как простое кладище содержимого вещи; оно - содержание её строения, содержание её внутренней формы. Поэтому строение вещи обусловлено её содержанием, а содержание - её строением. Форма и содержание при таком их понимании являют нам вещь не как оформленный, но окостеневший сгусток материи, бесхозно затерявшийся на планете, а как деятельную вещь с соответствующим этой деятельности содержанием.
Например, глядя на дерево, мы, конечно, сумеем ответить на вопрос о его строении и содержании его функционирования. Но это знание нам даст не внешняя форма дерева, а наша память, в которой со школьных лет хранится информация о растениях. Внешняя же форма ещё непознанной вещи ничего не говорит о её содержании и в ряде случаев может спровоцировать мозг на предоставление ложной информации. Внутренняя форма дерева состоит из корня, ствола, веток и листьев. Это элементы внутреннего строения дерева.
В каждом из этих элементов осуществляется фрагмент его функционирования. Корень впитывает из почвы раствор минеральных солей. По стволу и по веткам этот раствор попадает в листья, в которых происходит фотосинтез органического вещества. В единстве этих фрагментов мы обнаруживаем содержание функционирования дерева - биогенный синтез органического вещества.
Строение дерева обуславливает, таким образом, содержание его функционирования, а содержание функционирования - его строение. Лишь функционируя, дерево обладает формой и содержанием. Если же оно перестаёт функционировать, то оно перестаёт быть собственно деревом.
Оно становится сухостоем, дровами, строевой или деловой древесиной.
Каждая вещь подобна рассмотренному примеру. Она существует лишь как деятельная вещь и в силу этого она имеет соответствующую форму-строение и содержание. Внешняя форма нужна для отношения с окружающим миром. Внутренняя форма вещи является её собственным законом.
Такое понимание сущности вещей, рассматриваемых в их конкретной единичности, позволяет нам избегать как таинства, так и экзотики, и определять их самостоятельную суть, исходя из них самих, из их реального содержания и строения.
§ 134. При таком своём понимании форма и содержание обнаруживают в являющемся нам мире вещей наличие следующих рефлективных отношений:
а) отношение между целостностью вещи и её частями,
б) отношение между силой вещи и её обнаружением,
в) отношение между внутренним содержанием вещи и его внешним проявлением.
Отношение
§ 135. Непосредственное отношение между формой и содержанием выступает как отношение целого и частей. Вещь хотя и подразделяется в себе на свои особенные части и элементы, но она есть нечто изначально целое.
Части отличаются друг от друга и обладают некоторой самостоятельностью, но они являются частями лишь постольку, поскольку все вместе составляют вещь в её целостности и подчинены этой целостности.
§ 136. Вещь, однако, не следует рассматривать как целое лишь по форме или, иначе говоря, лишь как формальную целостность. Вещь надо понимать как реальную целостность в том смысле, который вытекает из этимологического созвучия слов: цело и тело, цельность и тельность, целостность и телес(т)ность.
Как имеющая определённое строение и переходящее в него содержание, вещь потенциально способна к действию и предназначена для какого-то действия. Вот эта потенциальная способность вещи к действию выступает через определения силы и её обнаружения.
§ 137. Сила вещи обнаруживает себя вовне. Лишь через своё обнаружение она становится собственно силой.
Отношение силы и её обнаружения переходит поэтому в отношение внешнего и внутреннего.
§ 138-139. Внутренним в вещах является её внутренняя, содержательная форма, иначе называемая строением вещи. Внешним - внешняя форма вещи, её облик.
Внешняя и внутренняя форма подчинены одному содержанию и выражают его. То, что является внутренним, есть также и внешнее, а то, что мы имеем во внешнем, то столь же является внутренним. Если мы, например, сравним корову, как травоядное животное, и волка, как хищное животное, то найдём, что они отличаются друг от друга не только внешне, но и внутренне: по особенностям челюстей, конечностей, опорно-двигательной системы, пищеварительного тракта, психики. Точно так же и на примере людей.
Внешний вид и профессия человека соответствуют и его внутреннему миру: его знаниям, навыкам, опыту.
§ 140. Внутреннее и внешнее, как различные определения формы, совершенно противоположны, т.к. одно есть тождество с содержанием самой вещи, а другое -тождество с содержанием окружающего её мира. Но так как и внешнее, и внутреннее являются моментами единой вещи, то при всём своём различии они едины и выражают одно и то же содержание.
Например, каков человек внешне, в своих делах и поступках, таков он и внутренне. Всё то, что человек думает о самом себе, какие бы геройские поступки он не совершал в своём воображении и сколько бы благих намерений не переполняло его душу, но если всё это не переходит во внешнее существование, в его конкретные дела, то грош цена всему этому самомнению. Лишь только то внутреннее, которое получает свою реализации через внешнее, становится существующим.
И человек таков, каков он в своих реальных делах и поступках. Как сказано в священном писании: "По плодам моим узнаете меня".
§ 141. Указанные отношения в своей противоположности снимают себя при непосредственном переходе одной в другую. Через обнаружение силы внутреннее становится внешним и полагается в своём существовании. Только во внешнем проявлении вещь раскрывает свою внутреннюю суть и действует сообразно этой сути.
Существование вещи в единстве и противоположности её целостности и частей, её внешнего и внутреннего, её силы и обнаружения делает её действительной вещью.
Итак, логическая последовательность рефлективных определений сущности приводит нас к следующему выводу. Во-первых, существование любой вещи обосновано существованием других вещей, общим основанием существования которых является сущность той целокупности, которой они принадлежат. Во-вторых, чтобы существовать на собственной основе, необходимо, чтобы вещь находилась в своём развитом состоянии, состоянии для себя.