Как избежать ментальных ловушек


Формулирование - это ловушка беспрерывного проговаривания своих мыслей о том, что нам кажется истинным. Нам недостаточно просто наслаждаться великолепным закатом. Нам необходимо отметить (хотя бы для самих себя), что это великолепный закат.

Мы говорим: "о-о-о!", "а-а-ах!", "не правда ли, какой великолепный закат?" или "как потрясающе мы проводим время!". Если бы газетный репортер или близорукий друг попросил нас прокомментировать красоты заката, то краткое описание этого зрелища было бы с нашей стороны разумным актом доброй воли. Но какой же смысл описывать все это себе самому?
Создание концепций и описаний - мощные инструменты. Без них мы почти ничему не научились бы из опыта других. Один за другим мы травились бы одним и тем же ядовитым грибом и падали бы в одну и ту же канаву.

Мы были бы не в состоянии открыть чередование времен года, движений Солнца и Луны, периодов человеческой жизни. Иначе говоря, мы ничем не отличались бы от любого другого крупного млекопитающего.
Но есть порочность в постоянной манере говорить, что представляет собой та или иная вещь. Без всякой пользы предаваясь этой привычке, мы попадаем в ловушку формулирования.
Наиболее очевидный ущерб, причиняемый формулированием, состоит в том, что оно ведет к разделению. Всякий раз, когда мы описываем или оцениваем какое-то событие или какой-то опыт еще до того, как они закончились, мы делаем две вещи одновременно. С одной стороны, мы любуемся закатом, с другой - говорим или думаем об этом.

Мы уже видели, как разделение разрушает удовольствие. На самом деле мы не можем по-настоящему любоваться закатом и одновременно оценивать его, потому что, занимаясь оценкой, мы отвлекаемся от чувственного переживания. Как только мы произносим: "Ах, как это чудесно, правда?", чудо исчезает.
Еще больше страдает переживание какого-либо опыта, если мы становимся жертвой публичного формулирования - то есть стремимся записать все происходящее или рассказать другу, пока не забыли. В этой ловушке мы действуем так, словно данное событие ничего не значит до тех пор, пока информация о нем не станет общественным достоянием. Прекрасный закат или интересная мысль становятся невыносимым бременем, которое нужно как можно скорее сбросить с плеч долой. Едва заметив что-то значительное или прекрасное, мы тут же бросаемся прочь, чтобы сообщить об этом миру. Любая хорошая новость не дает нам покоя до тех пор, пока мы не найдем ручку с бумагой или терпеливого слушателя.

Мы не можем дождаться, когда же мы наконец кому-то все это расскажем.
Фотография внесла новое измерение в искусство публичного формулирования. Есть люди, которые, увидев что-то необычное, интересное или прекрасное, клянут судьбу за то, что забыли камеру дома. В этом случае они предпочли бы не видеть и не воспринимать ничего. С появлением домашнего видео ситуация еще более усугубилась. Скоро мы сможем записывать каждый момент нашей жизни в трех измерениях и со стереофоническим звуком.

И тогда следующий день мы проведем, просматривая сделанную вчера запись, а еще день спустя будем смотреть на экране, как мы смотрим на экране ту самую запись... Публичный "формулировщик" убежден, что любое переживание ничего не значит, если останется только впечатлением внутри его самого. Те же из нас, кто свободен от подобного заблуждения, все равно подпадают под влияние не менее беспочвенной идеи, что опыт и переживание ничего не значат, пока мы не сформулируем их для себя внутренне. Мы все помним совет Сократа: неизученная жизнь не стоит того, чтобы ее проживать. Поэтому мы убеждены, что, если мы не отметим для себя тот факт, что переживаем какое-то ценное впечатление или событие, это будет равносильно тому, что никакого впечатления или события не было вообще.

Именно таким образом мы попадаем в ловушку личного формулирования. Но Сократ как раз и был главным виновником катастрофической путаницы между думаньем и осознанием, сбивающей с толку западную культуру. Как мы уже показали в первой главе, думанье и сознание - два совершенно разных ментальных процесса. Мы часто думаем бессознательно, а можем быть в полном сознании, но без единой мысли в голове. Конечно, мы должны осознавать наше переживание, чтобы наслаждаться им.



Невозможно восхищаться закатом, которого не замечаешь. Но вовсе не обязательно думать об этом переживании или называть его вслух. Напротив, нескончаемый поток затертых фраз, которыми обычно сопровождаются наши переживания: "Отличная еда!

Вкуснятина! Фантастика!" - способен только ослабить удовольствие, разделяя наше внимание.
Интенсивность определенных переживаний из-за формулирования не просто снижается. Само их существование находится под угрозой из-за нашей жажды все выразить словами - даже в уютной приватности наших собственных мыслей. Есть области, которые навсегда останутся заповедными для любителей формулировок.

Скажем, наслаждению юмором явно противопоказано наше стремление все формулировать. Мы не можем одновременно испытывать комизм ситуации и описывать, почему это смешно. Объяснение анекдота не способно рассмешить.

Если постоянно все объяснять, мрачное настроение нам гарантировано.
Классический пример переживания, которое погибает при малейшем соприкосновении с формулированием - это эстетическое переживание таинственного. Ценителей подобных ощущений в наши дни почти не осталось. Мы стараемся с такой скоростью вогнать любую ситуацию в свои концептуальные схемы, что нам уже неведомо чувство непостижимого. Мы видим в таинстве
только проблему, которую надлежит "изучить глубже". Мы ждем не дождемся, когда наука "сдернет покров тайны" с акупунктуры, гипноза или летающих тарелок - в полной убежденности, что всем это пойдет только на пользу. Но подгонка концептуальных схем под явления (или наоборот) лишь одна из излюбленных игр. Безусловно, именно этому варианту отдавалось предпочтение в последние несколько сотен лет.

Стремление к интеллектуальному знанию стало считаться таким же достойным проявлением, каким прежде считалось служение Богу. Но знание, как любое другое благо, имеет свою цену. Только не слишком умный покупатель платит за вещь больше, чем она того стоит.

Вряд ли кто-то согласится потерять зрение, чтобы узнать, что соседи ели на завтрак нынче утром. А попытки очистить Вселенную от тайн - очень близки к самоослеплению. Ибо тайна - это не просто отсутствие знания.

Это самоценное, самодостаточное переживание - ощутимое и желанное.
Ключ к миру таинственного - ум, не связанный бесполезными представлениями.
Наши бессмысленные описания мира обладают поразительной способностью превращаться в деспотические предписания, катапультируя нас от формулирования к регулированию. Мы без всякой цели говорим себе, что занимаемся уборкой дома, причем только для того, чтобы описать наше нынешнее состояние. Но мы сразу же чувствуем, что теперь обязаны обеспечить достоверность сказанного нами.

Мы с сожалением отказываемся принять участие в каких-то других занятиях или развлечениях, потому что мы, в конце концов, заняты не чем-то там, а уборкой дома. Мы не можем остановиться и поболтать с другом, потому что кое-куда идем. Мы не станем выносить провонявший мусор с кухни, потому что мы уже начали отдыхать.

От простого факта наличия чего-то мы совершаем молниеносный прыжок к заключению, что это должно быть.
Иногда мы формулируем собственные черты, такие как неумение общаться, повышенная эмоциональность или устойчивое отвращение к овощам. Подобные описания тоже очень быстро трансформируются в предписывающие соответствия. Но в данном случае предписания даются на всю оставшуюся жизнь. Убедив себя, что мы "из тех людей, кто ненавидит овощи", мы вынуждены теперь снова и снова подтверждать истинность этой самооценки. Конечно, мы не можем превратить себя в овощененавистников или неумелых коммуникаторов в одно мгновение.

Такой подвиг требует немалой самодисциплины и приверженности формуле, ставшей законным предписанием. Нам приходится постоянно сопротивляться импульсам, идущим изнутри, и приглашениям, поступающим извне, призывающим нас попробовать что-то новое. Самотолкование - это членовредительство в титанических масштабах.
Это вовсе не значит, что человеческой личности вообще не свойственна устойчивость. Даже если мы прекратим декларировать свои особенности, сторонний наблюдатель все равно распознает повторяющиеся модели в нашем выборе и наших реакциях. Но мы не можем формулировать результаты таких наблюдений для самих себя без риска весьма печальных последствий. Придерживаться мнения, что ты эмоционально возбудим или не умеешь общаться - верный путь к излишней эмоциональности или неловкому поведению на людях. Мнения, которые люди составляют о себе самих, имеют свойство самореализующихся пророчеств, а исполнение этих пророчеств, в свою очередь, еще больше укрепляет нас в представлениях, породивших их.

Наши формулировки в отношении себя самих и справедливы, и в то же время невероятно обманчивы. Человек, который никогда не ест овощей, прав - он действительно не ест овощей. Но если он сам себя не определяет подобным образом, то вполне может иной раз порадовать себя морковкой.
Мы не в состоянии составить абсолютно объективное представление о себе самих. Эта ситуация в чем-то напоминает принцип неопределенности, обнаруженный в современной физике. Мы не в состоянии точно определить координаты и скорость элементарной частицы, потому что эти свойства изменяются под влиянием самого акта наблюдения. Точно так же мы не можем описать себя такими, какие мы есть, потому что сам факт описания уже изменяет нас. Мы можем лишь быть теми, кто мы есть.

И некоторым людям очень трудно смириться с этой истиной.
Почему обычные описания так быстро превращаются в предписания без всяких к тому оснований? Здесь снова приходится возложить вину на наши неправильные отношения с внутренними импульсами и собственной спонтанностью. Импульса оставить горошек и морковку нетронутыми на тарелке вполне достаточно, чтобы не есть их. Никакой проблемы здесь не возникает.

Но если мы не способны объяснить наше поведение каким-либо правилом, нам начинает казаться, что мы ведем себя "неразумно". На нас давит необходимость найти рациональное объяснение: почему мы не съели эти овощи? Наша проблема заключается в том, что большинство из всего, что мы делаем в течение дня, невозможно ни оправдать, ни осудить исходя из общих принципов. Ни в Библии, ни в конституции нет никаких указаний на предмет овощей.

Тогда откуда же возьмется необходимое предписание? Жить исключительно согласно предписаниям - все равно что пытаться поднять себя, ухватившись за собственные волосы. Описание того, что мы делаем, служит удобной возможностью, а еще точнее - спасательным кругом для утопающего.

Ведь если мы "из тех людей, которые не едят овощи" - тогда все сразу становится понятно!
Посылка 1: Я из тех людей, которые не едят овощи. Посылка 2: Эти горошек с морковкой - овощи. Вывод: Следовательно, я их не ем.
Теперь наш рассудок удовлетворен: мы не ведем себя бессистемно. Но свою цену приходится платить за все. Когда неожиданное желание полакомиться кабачком шевельнется в нашей груди, мы будем обязаны - во имя последовательности и постоянства - подавить его.

И лишим себя аппетитного блюда.
Большинства ментальных ловушек можно избежать, просто сосредоточившись на текущей задаче. Во время мытья посуды или прогулки в магазин нет никакой нужды думать о том, что произойдет дальше или что происходило до того. Есть только эта грязная ложка, эта улица перед нами. Любое отклонение в сторону - и нас поджидает ловушка. Если наши мысли устремляются в будущее, мы оказываемся в состоянии фиксации или опережения.

Если мы обращаемся к прошлому, то попадаем в ловушку реверсии или противления. Но есть и еще путь ухода от настоящего, который не ведет ни в прошлое, ни в будущее. Он уводит от мытья посуды к тому, чтобы сообщить себе: мы моем посуду.

Эти мысли так же бесполезны и разрушительны, как опережающий полет на двадцать лет вперед или реверсия к болячкам двадцатилетней давности.
Формулирование - последняя из рассмотренных нами ментальных ловушек. Теперь нам стало понятно, что вполне возможно прожить без непрерывного мысленного обращения к прошлому или будущему. Но уж настоящее, казалось бы, нужно постоянно держать в уме! Мы можем отказаться от попыток узнать, что случится потом, но, во всяком случае, мы обязаны знать, что происходит сейчас.

Однако если обстоятельства не изменились, а решение сделать что-то принято, нет никакого смысла держать в уме то, что мы делаем. Когда мы убираемся в доме, вполне достаточно того, что мы протираем стол и заправляем постель. Постоянные напоминания самим себе, что мы занимаемся уборкой дома, только высасывают из нас энергию, разделяют наше внимание и заставляют противиться новым альтернативам.
Когда мы заняты этим, нет необходимости держать что бы то ни было в уме.



Содержание  Назад  Вперед